Залог права требования по исполнительному листу

Рубрики Статьи

Залог права требования

Подборка наиболее важных документов по запросу Залог права требования (нормативно-правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Нормативные акты: Залог права требования

Статьи, комментарии, ответы на вопросы: Залог права требования

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Формы документов: Залог права требования

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Документ доступен: в коммерческой версии КонсультантПлюс

Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики

Обзор судебной практики по рассмотрению споров, связанных с уступкой прав требований

ОБЗОР

судебной практики

Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики по

рассмотрению споров, связанных с уступкой прав требований

Отказ первоначального кредитора от иска, заявленный при рассмотрении другого дела, не лишает нового кредитора права на обращение в арбитражный суд с не тождественным иском.

ООО «С.» обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с должника стоимости фактически выполненных работ и процентов за пользование чужими денежными средствами.

До принятия решения по делу ООО «К.» заявило ходатайство о процессуальной замене истца ООО «С.» на ООО «К.», указав в качестве основания процессуального правопреемства договор уступки права требования (заключенного в период рассмотрения настоящего дела),

Определением суда первой инстанции ООО «К.» на основании статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации признано процессуальным правопреемником ООО «С.».

Суд исходил из того, что договор уступки прав требований содержит все существенные условия, соответствует требованиям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации и должником не оспаривается. Передача прав по материальному требованию в спорном правоотношении является основанием для процессуального правопреемства. При этом для правопреемника все действия, совершенные в арбитражном процессе до его вступления, обязательны в той мере, в какой они были обязательны для правопредшественника. Правопреемство в порядке цессии возникло до ликвидации ООО «С.».

Постановлением апелляционной инстанции в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве отказано. Определение суда первой инстанции отменено.

Судебный акт мотивирован тем, что ООО «С.» по другому делу отказалось от иска, по правовой сути тождественному требованиям, заявленным в настоящем деле. Отказ от иска является односторонней сделкой в виде прощения долга, влекущей прекращение обязательства как материально-правового требования. Поэтому у ООО «С.» утрачено право требования по договору строительного подряда. Уступка права требования по прекращенному обязательству ничтожна.

Не согласившись с постановлением апелляционной инстанции ООО «КМК» обжаловало его в кассационном порядке.

Суд кассационной инстанции признал выводы апелляционной инстанции ошибочными, исходя из того, что предмет и основания спора по настоящему делу не тождественны ранее рассмотренному, в котором принят отказ от иска ООО «С.».

Согласно статье 415 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора.

Прощение долга предполагает наличие четко выраженного волеизъявления кредитора освободить должника от исполнения гражданско-правовой обязанности, т.е. оно может быть совершено как путем объявления в однозначной форме кредитором об этом, так и путем совершения им действий, определенно свидетельствующих об отказе от соответствующего права требования без намерения сохранить за собой это право в какой-либо части.

По смыслу части 2 статьи 49, части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отказ от иска — это отречение истца от судебной защиты конкретного субъективного права, направленное на прекращение возбужденного истцом процесса. Отказ от иска как одностороннее действие стороны процесса, по общему правилу, не оказывает влияние на материальные права и обязанности совершающего его лица, исключая случаи, когда лицо прямо заявляет иное. Следовательно, отказ от иска подразумевает утрату истцом права на предъявление в суд тождественного иска, но не всего права требования. При отказе от иска субъективное право истца не может быть осуществлено при помощи принудительной силы государства. Отказ от иска не прекращает обязательства, вытекающие из договора либо закона.

Анализ положений главы 26 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной связи со статьей 3 названного Кодекса позволяет прийти к выводу о том, что субъективное право прекращается только по основаниям, установленным материальным законодательством. Институт отказа от иска предусмотрен процессуальным законодательством в качестве права, влияющего только на процессуальные способности истца, но не влекущего прекращения гражданско-правового обязательства в целом.

Предъявление иска в защиту нарушенных прав является одной из составных частей содержания права требования, перешедшего от первоначального кредитора к новому в порядке цессии.

Поэтому отказ от иска предыдущим кредитором, заявленный при рассмотрении его иска, лишает нового кредитора права на обращение в арбитражный суд с тождественным иском, поскольку к моменту заключения договора цессии право на заявление такого иска у первоначального кредитора было утрачено.

В силу статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Предъявление иска является всего лишь частью права требования, отказ от иска не прекращает обязанности должника. Следовательно, договор уступки такого усеченного в процессуальном отношении права требования не противоречит нормам параграфа 1 главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При уступке права требования по исполнительному листу, выданному на основании решения суда, являющемуся результатом реализации банком своего права залогодержателя на обращение взыскания на заложенное имущество, обязательства по договору ипотеки прекращается.

Банк обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью (далее — общество) о взыскании задолженности по кредиту, процентов за пользование кредитом, с обращением взыскания на заложенное имущество — производственное здание.

Исковые требования удовлетворены, присужденная ко взысканию сумма процентов уменьшена.

Впоследствии гражданин Х. в порядке статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обратился в арбитражный суд с заявлением о замене взыскателя по настоящему делу, в связи с заключением договора уступки права требования, по которому банк уступил Х. право требования по исполнительным листам, выданным в отношении общества,

Определением суда первой инстанции, заявленное требование удовлетворено, договор уступки права требования признан основанием для процессуального правопреемства.

Постановлением апелляционной инстанции определение суда первой инстанции отменено. Гражданин Х. признан процессуальным правопреемником и взыскателем по исполнительным листам в части взыскания долга по кредиту и процентов. По обращению взыскания на заложенное имущество по этому исполнительному листу отказано.

Апелляционная инстанция исходила из того, что уступка прав по договору залога должна быть нотариально удостоверена, и договор уступки прав, вытекающих из залога, должен быть зарегистрирован в установленном порядке. Невыполнение сторонами указанных требований влечет недействительность договора уступки права требования в части передачи прав по договору залога — обращения взыскания на заложенное имущество (статья 10 Федерального закона «Об ипотеке», статьи 180 и 339 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кассационная инстанция не согласилась с выводами апелляционной инстанции.

Гражданину Х. передано право требования задолженности, подтвержденной решением суда. Выданный на основании решения исполнительный лист содержит обязанность должника совершить определенные действия в пользу взыскателя. Эта обязанность должника в соответствии со статьей 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации может быть переуступлена другому лицу. Из договора уступки видно, что банк (первоначальный кредитор, взыскатель) уступил Х. право требования денежных средств (денежное обязательство) по исполнительному листу, а не права по кредитному договору и договору об ипотеке.

Суд апелляционной инстанции не учел, что установленные статьей 389 Гражданского кодекса Российской Федерации правила регулируют отношения по уступке прав требования по сделкам. В данном случае уступлено право по исполнительному листу, выданному на основании решения суда, которое является результатом реализации банком своего права залогодержателя на обращение взыскания на заложенное имущество. Следовательно, обязательства по договору ипотеки прекратились.

При таких обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанции о том, что между кредиторами имела место уступка прав требования исполнения обязательств по кредитному договору и договору об ипотеке, требующая соблюдения установленной формы, предусмотренной статьей 389 Гражданского кодекса Российской Федерации, не основаны на правильной оценке возникших между сторонами отношений.

Суд первой инстанции правомерно учел, что уступка права произведена по исполнительному листу и заменил взыскателя.

Определение суда первой инстанции оставлено в силе.

Если стороной договора уступки права требования является физическое лицо, довод о безвозмездности сделки не имеет правового значения для оценки договора уступки права требования

Общество обратилось в арбитражный суд с иском к должнику о взыскании задолженности по договору кредита, договору займа и договору залогу.

Исковые требования мотивированы тем, что по договору цессии гражданин Б. уступил обществу право требовать с должника задолженности по договорам кредита, займа, залога.

К участию в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено третье лицо.

Решением суда первой инстанции заявленные требования удовлетворены частично.

Оспаривая решение суда первой инстанции, третье лицо заявило, что договор уступки права требования является безвозмездной сделкой, что влечет его недействительность.

Апелляционная инстанция решение суда первой инстанции оставила без изменения, указав следующее.

Исходя из содержания пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор предполагается возмездным, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора. Между тем, безвозмездность сделки, то есть дарение прав требований, не вытекает из существа обязательства. При таких обстоятельствах оснований считать уступку права требования безвозмездной сделкой не имеется.

Более того, в соответствии со статьей 575 Гражданского кодекса Российской Федерации дарение не допускается только между коммерческими организациями.

Стороной договора уступки права требования является гражданин Б. как физическое лицо, в связи, с чем довод о безвозмездности сделки не имеет правового значения для оценки договора уступки права требования.

Заключенный договор уступки права требования полностью соответствует требованиям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В кассационной инстанции дело не рассматривалось.

Поскольку дебиторская задолженность на момент заключения договора цессии находилась под арестом, кредитор не вправе был ею распоряжаться.

Обществом с ограниченной ответственностью (далее — Истец) заявлен иск к Открытому акционерному обществу (далее — Ответчик) о взыскании суммы долга на основании договора уступки права требования.

Исковые требования мотивированы тем, что по договору цессии Государственное унитарное предприятие (далее — ГУП) уступило Истцу право требования с Ответчика задолженности по договору.

К участию в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований относительно предмета спора привлечено ГУП.

В судебном заседании стороны представили мировое соглашение и просили суд утвердить его.

Суд первой инстанции в утверждении мирового соглашения отказал, в удовлетворении иска отказал, по следующим основаниям.

На дебиторскую задолженность ГУП перед Ответчиком наложен арест в рамках сводного исполнительного производства.

Читайте так же:  Штраф за 411

В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Федерального закона от 21.07.1997г. №119-ФЗ «Об исполнительном производстве» арест имущества должника состоит из описи имущества, объявления запрета распоряжаться им, а при необходимости — ограничения права пользования имуществом, его изъятия или передачи на хранение.

Поскольку дебиторская задолженность на момент заключения Договора цессии находилась под арестом, ГУП не вправе было ею распоряжаться в силу указанной нормы.

По правилам статьи 168 Гражданского кодекса РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения, а согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В апелляционную и кассационную инстанции решение суда первой инстанции не обжаловалось.

Форма расходования средств муниципального бюджета, как приобретение права требования к третьим лицам, бюджетным законодательством не предусмотрена.

Обществом с ограниченной ответственностью (далее — Истец) заявлен иск к администрации города о взыскании суммы долга по договору уступки права требования, суммы процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных по день подачи иска, а также процентов по день уплаты основного долга.

Решением суда первой инстанции, в иске отказано, по следующим основаниям.

В рамках исполнительного производства постановлением судебного пристава-исполнителя Истцу передана дебиторская задолженность должников последнего.

Впоследствии Истцом и администрацией города заключен договор — «сделка (уступка требования) о передаче права кредитора», по условиям которого Истец уступил администрации города Нальчика права требования к должников суммы долга, а администрация города обязалась выплатить Истцу оговоренную сумму.

Во исполнение договора администрация города перечислила Истцу часть оговоренной суммы. В связи с неоплатой остальной суммы, Истец обратился с иском о взыскании долга и процентов за пользование чужими денежными средствами на основании статьи 395 Гражданского кодекса РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу пункта 1 статьи 388 Гражданского кодекса РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

Статьей 69 Бюджетного кодекса РФ определен исчерпывающий перечень оснований для выделения бюджетных средств, и такая форма расходования средств муниципального бюджета, как приобретение права требования к третьим лицам, бюджетным законодательством не предусмотрена.

Отсутствует такое основание расходования муниципальным образованием бюджетных средств и в Федеральном законе от 25.09.97. №126-ФЗ «О финансовых основах местного самоуправления в Российской Федерации».

Заключенный сторонами договор уступки права требования не является муниципальным контрактом (статья 72 Бюджетного кодекса РФ) или бюджетным кредитом (статья 76 Кодекса). Не относится данная сделка и к числу муниципальных гарантий (статья 115 Кодекса) либо иных договоров по обслуживанию муниципальных долговых обязательств, поскольку исчерпывающий перечень таких сделок предусмотрен пунктом 3 статьи 100 Бюджетного кодекса РФ, согласно которому долговые обязательства муниципального образования могут существовать в форме: кредитных соглашений и договоров; займов, осуществляемых путем выпуска муниципальных ценных бумаг; договоров и соглашений о получении муниципальным образованием бюджетных кредитов от бюджетов других уровней бюджетной системы Российской Федерации; договоров о предоставлении муниципальных гарантий. Долговые обязательства муниципального образования не могут существовать в иных формах, за исключением предусмотренных названным пунктом.

Статья 14 Бюджетного кодекса РФ определяет бюджет муниципального образования (местный бюджет) как форму образования и расходования денежных средств в расчете на финансовый год, предназначенных для исполнения расходных обязательств соответствующего муниципального образования. Использование органами местного самоуправления иных форм образования и расходования денежных средств для исполнения расходных обязательств муниципальных образований не допускается.

Публичное предназначение средств местного бюджета обуславливает особые требования к их использованию. Закрепленные в законе механизмы формирования и расходования местных финансов призваны гарантировать сохранность бюджетных средств, открытость, прозрачность и эффективность их распределения. Эти механизмы введены законодателем для оптимального решения муниципалитетом вопросов местного значения, главным из которых является удовлетворению потребностей населения муниципального образования.

Изложенное означает, что действия органов муниципального образования по распоряжению муниципальным имуществом (местными финансами) должны быть обусловлены, прежде всего, возложенными законом на эти органы задачами и целевым назначением (формами расходования) предоставленного для выполнения этих задач имущества (денежных средств).

Доказательства того, что заключенный Истцом и администрацией города договор цессии направлен на обеспечение задач, отнесенных законом к предметам ведения местного самоуправления, отсутствуют.

С учетом изложенного суд пришел к выводу о недействительности (ничтожности) сделки (уступки требования) о передаче права кредитора в соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса РФ в связи с несоответствием ее нормам бюджетного законодательства.

В апелляционную и кассационную инстанции решение суда первой инстанции не обжаловано.

Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса, и замена стороны ее правопреемником на стадии исполнения судебного акта осуществляется судебным приставом исполнителем на основании судебного акта арбитражного суда.

Решением арбитражного суда с должника в пользу открытого акционерного общества (далее — общество) взыскана сумма долга и сумма процентов, за пользование чужими денежными средствами. Во исполнение решения суда обществу выдан исполнительный лист.

В последующем, между обществом и К. заключен договор переуступки права требования по обязательствам должника, в связи с чем, К. обратился в арбитражный суд с заявлением о процессуальном правопреемстве — замене взыскателя.

Определением суда первой инстанции требование удовлетворено, К. признан процессуальным правопреемником общества.

Суд пришел к выводу, что отсутствует необходимость в возбуждении исполнительного производства для проведения замены взыскателя по исполнительному листу, правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса и замена стороны ее правопреемником на стадии исполнения судебного акта осуществляется судебным приставом — исполнителем на основании судебного акта арбитражного суда.

Судебный пристав-исполнитель обязан своим постановлением произвести замену выбывшей стороны правопреемником, определенным в порядке, установленном федеральным законом (статье 32 Федерального закона «Об исполнительном производстве»).

В силу части 1 статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Так как исполнение судебных актов арбитражного суда представляет собой стадию арбитражного процесса, то на нее распространяются общие положения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе и нормы статьи 48 о процессуальном правопреемстве.

В апелляционную и кассационную инстанции решение суда первой инстанции не обжаловано.

В рамках исполнительного производства уступка возможна без согласия должника

Если у кредитора уже есть вступившее в законную силу решение суда о взыскании долга, то возникает вопрос: можно ли уступить право требования на стадии исполнительного производства?

Если у кредитора уже есть вступившее в законную силу решение суда о взыскании долга , то возникает вопрос: можно ли уступить право требования на стадии исполнительного производства?

— В основном суды считают , что это возможно. Так как в рамках исполнительного производства передается право требования долга , уже подтвержденного вступившим в законную силу судебным решением , то условие договора о согласии должника не требуется ( постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.12.12 по делу № А56−7546/2011, Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.04.13 по делу № А12−6815/12). Но при этом в тексте соглашения об уступке в качестве основания возникновения уступаемого права требования важно указать не договор , из которого возник долг , а решение суда о его взыскании. Иначе новому кредитору будет отказано в процессуальной замене. Кроме того , нужно обращать внимание , что именно указано в резолютивной части решения суда ( не всегда это может быть предметом цессии). Например , в одном деле компания выиграла спор , по результатам которого банк был обязан восстановить на счете этой компании необоснованно списанные денежные средства. Компания получила исполнительный лист , после чего заключила договор цессии , передав по нему право требования задолженности в присужденной сумме , процентов за пользование чужими денежными средствами и убытков. Суд посчитал , что по договору цессии было передано несуществующее право , поскольку , согласно исполнительному листу , можно было уступить только требование о восстановлении денег на расчетном счете компании , а не о взыскании долга. Поэтому в процессуальной замене было отказано ( постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.07.11 по делу № А32−23556/2010).

Глава 17. ЗАЛОГ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ И ОБЕСПЕЧИТЕЛЬНАЯ ЗАЛОГОВАЯ ЦЕССИЯ

Действующее гражданское законодательство Российской Федерации допускает возможность использования права требования (т.е. обязательственных прав) в качестве предмета залога. Как указывает п. 1 ст.

См.: Закон РФ от 29.05.1992 N 2872-1 «О залоге» // Ведомости РФ. 1992. N 23. Ст. 1239. С 1 января 1995 г. Закон о залоге действует в части, не противоречащей ГК РФ.

Статья 54 Закона о залоге предусматривает, что предметом залога могут быть принадлежащие залогодателю права владения и пользования, в том числе и права арендатора, другие права (требования), вытекающие из обязательств, и иные имущественные права.

Таким образом, предметом залога могут быть не только права из обязательств (права требования), но и иные имущественные права. Однако в рамках данной главы хотелось бы ограничиться рассмотрением проблемных вопросов, возникающих при залоге прав требования, вытекающих из денежных обязательств.

И Закон о залоге, и Гражданский кодекс Российской Федерации не допускают возможности залога требований личного характера, в частности, требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью. Не могут быть предметом залога необоротоспособные права, т.е. права, уступка которых другому лицу запрещена законом (п. 1 ст. 336 ГК РФ) .

Вопрос о требованиях, не подлежащих передаче в порядке цессии, а следовательно, и в залог, подробно рассмотрен В.А. Беловым. См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 140 — 146.

В соответствии с п. 3 ст. 335 ГК РФ залогодателем права может быть лицо, которому принадлежит закладываемое право. В обязательственных отношениях правообладатель — это кредитор. Соответственно залогодателем права требования, вытекающего из денежного обязательства, является кредитор в этом обязательстве.

В настоящее время используются две основные формы залога движимого имущества — с передачей предмета залога залогодержателю и без такой передачи (ст. 338 ГК РФ). Юридически нет никаких препятствий для использования сходных форм и при залоге прав требования, вытекающих из денежных обязательств.

Вместе с тем сама нематериальная природа предмета залога вынуждает к постановке вопроса о способах его выделения и «передачи» залогодержателю.

Определенное право требования может не «передаваться» залогодержателю, а «остаться» у залогодателя-кредитора. Естественно, физически невозможно каким-то образом выделить это имущество, оно определимо лишь юридическим путем — через указание признаков, позволяющих индивидуализировать право или права, являющиеся предметом залога. Для залогодержателя в этом случае контроль за судьбой предмета залога крайне затруднен.

Читайте так же:  Как оформить комнаты в деревянном доме

Залог прав без передачи их залогодержателю описан в нормах Закона о залоге, предусматривающих право залогодержателя требовать перевода на себя заложенного права (п. 1 ст. 57) и право требовать от залогодателя передачи полученных им денежных сумм (п. 2 ст. 58).

Институт залога (заклада) прав как «бестелесных вещей» имел широкое распространение еще в римском праве. Объектами закладного права являлись сервитуты, эмфитевтические права, суперфициарные права, требования в отношении третьего лица и само закладное право .

См.: Хвостов В.М. Система римского права. С. 357 — 358.

Заклад прав в отношении третьих лиц (обязательственных прав требования) — заклад долговых требований (pignus nomen) — имеет давнюю историю.

Согласно римским источникам, заклад долговых требований как обычное явление практиковался уже во II столетии Римской империи. Закладу долговых прав как бестелесных вещей исторически предшествовал заклад долговых документов, осуществляемый как обычный заклад материальных вещей.

Г. Дернбург относил возникновение заклада долговых требований приблизительно к концу Римской республики, связывая его с развитием в это время промышленности и спекулятивного духа, вследствие чего долговые требования стали весьма важной частью имущества .

См.: Струкгов В. О закладе долговых требований. СПб., 1890. С. 32.

Дигесты и Кодекс Юстиниана содержат ряд упоминаний о закладе прав требования, описывая эту сделку следующим образом: «Если заключено соглашение, что требование к моему должнику дается тебе в залог, то это соглашение защищается претором, так что защищаешься и ты при взыскании денег, и защищается должник против меня, если я предъявлю к нему иск. Итак, если требование является денежным, то, взыскав деньги, ты производишь зачет (зачет взысканной тобой суммы и твоего требования ко мне); если же по этому требованию взыскивается какой-либо другой предмет, то полученное тобой займет место залога» .

См.: Дигесты Юстиниана. Кн. 13. Титул VII (34).

Исключительно подробному рассмотрению подверглась природа отношений по залогу долговых требований по римскому праву в немецкой цивилистике. Подробный анализ различных воззрений по этому вопросу дан у В.О. Струкгова и А.С. Звоницкого .

См.: Струкгов В. О закладе долговых требований. С. 32.

См.: Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев, 1912.

В российской цивилистике залог прав требования вызывал серьезные дискуссии и относительно его допустимости, и относительно природы подобных сделок. В.И. Синайский писал, что в литературе против залога прав возражают главным образом потому, что залог есть право на вещь, а не на требование. Поэтому одни отрицают вещный характер залога права, признавая объектом залога не вещь, а ценность, другие отрицают залоговый характер залога прав, признавая залог требований в несобственном смысле как цессию или как сингулярное преемство . Сам В.И. Синайский полагал наиболее отвечающим природе залога прав воззрение на него как на абсолютное право получения удовлетворения из меновой ценности.

См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 272.

Несмотря на отсутствие прямых указаний в законе, залог требований находил свое применение и в советское время. М.М. Агарков указывал, что к залогу прав требований иногда прибегают в области внешнеторговых сделок при банковом кредитовании.

Реализация этой разновидности залога сводилась по существу к уступке залогодателем заложенного права требования залогодержателю: залогодержатель получает право потребовать от должника исполнения заложенного требования и из уплаченной должником суммы покрыть обеспеченное залогом требование (как и при всяком залоге, преимущественно перед другими кредиторами); возможный остаток передается залогодателю .

См.: Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. Д.М. Генкина. С. 464.

Нормы современного российского законодательства, допуская залог прав требования, содержат весьма противоречивые указания относительно правового режима такого залога. Непосредственно залогу прав требования посвящены ст. ст. 54 — 58 Закона о залоге.

В отношении содержания договора о залоге прав указывается на необходимость указания лица, которое является должником по отношению к залогодателю. Одновременно на залогодателя возлагается обязанность уведомить своего должника о состоявшемся залоге прав.

На залогодателя в силу договора о залоге прав возлагаются обязанности (ст. 56 Закона о залоге):

— совершать действия, которые необходимы для обеспечения действительности заложенного права;

— не совершать уступки заложенного права;

— не совершать действий, влекущих прекращение заложенного права или уменьшения его стоимости;

— принимать меры, необходимые для защиты заложенного права от посягательств со стороны третьих лиц;

— сообщать залогодержателю сведения об изменениях, произошедших в заложенном праве, о его нарушениях третьими лицами и о притязаниях третьих лиц на это право.

Залогодержатель при залоге прав наделен следующими правомочиями (ст. 57 Закона о залоге):

— независимо от наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства требовать в суде, арбитражном суде перевода на себя заложенного права, если залогодатель не исполнил возложенные на него обязанности;

— вступать в качестве третьего лица в дело, в котором рассматривается иск о заложенном праве;

— в случае неисполнения залогодателем обязанностей, связанных с защитой заложенного права от посягательств третьих лиц, самостоятельно принимать меры, необходимые для защиты заложенного права от нарушений со стороны этих лиц.

Закон о залоге (ст. 58) устанавливает также последствия исполнения должником обязательства перед залогодателем. Если должник залогодателя до исполнения залогодателем обязательства, обеспеченного залогом, исполнит свое обязательство, все полученное при этом залогодателем становится предметом залога, о чем залогодатель обязан немедленно уведомить залогодержателя.

При получении от своего должника в счет исполнения обязательства денежных сумм залогодатель обязан по требованию залогодателя перечислить соответствующие суммы в счет исполнения обязательства, обеспеченного залогом, если иное не установлено договором о залоге.

Прежде всего обращает на себя внимание то, что, в отличие от классической конструкции залога прав требования, по общему правилу закон не наделяет залогодержателя правом самостоятельно заявить требование об исполнении по заложенному обязательству, очевидно, оставляя такое право за залогодателем. Должник продолжает исполнять обязательство своему кредитору-залогодателю — это следует и из приведенных выше положений закона о последствиях исполнения обязательства перед залогодателем.

Не изменяет этого вывода и предоставление залогодержателю права вступать в дело, в котором рассматривается иск о заложенном праве, поскольку речь идет только о его участии в качестве третьего лица. Учитывая приведенные выше нормативные положения, можно говорить лишь о привлечении в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора.

Закон обязывает залогодателя не совершать действий, влекущих прекращение заложенного права или уменьшение его стоимости; но действия по истребованию задолженности по заложенному обязательству к таковым явно не относятся.

Учитывая, что в силу договора о залоге порядок исполнения обязательства должником не изменяется и права кредитора-залогодателя требовать исполнения обязательства в свою пользу не ограничиваются, теряет всякий смысл возложение на залогодателя обязанности по уведомлению должника о залоге права.

Но неудачное решение вопроса об уведомлении становится практически несущественным при рассмотрении изложенной в Законе конструкции с точки зрения обеспечения интересов сторон в договоре о залоге прав.

Положение залогодержателя таково, что цель обеспечения исполнения обязательства, преследуемая при заключении договора о залоге, не достигается. При нормальном ходе событий должник при наступлении срока по заложенному праву исполняет обязательство первоначальному кредитору — залогодателю. При этом предмет залога утрачивается, заложенное право требования прекращается исполнением. Взамен залогодержателю предоставляется право потребовать перечислить полученные залогодателем суммы в счет исполнения обеспеченного залогом обязательства.

Таким образом, вместо получения непосредственно от должника сумм, которые направляются в счет исполнения по обеспеченному требованию, согласно Закону о залоге залогодержатель получает лишь право требовать выплаты полученных сумм от залогодателя. И это при том, что платежеспособность залогодателя не оценивалась при залоге права в отношении должника и право в отношении залогодателя предметом залога не являлось.

Если предметом по заложенному обязательству являлись не деньги, а иное имущество, то при исполнении обязательства должником залогодателю это имущество становится предметом залога, но находящимся у залогодателя. В классическом варианте залога прав вещь передавалась залогодержателю (которому в силу залога переводилось право требования к должнику). Естественно, залог с оставлением вещи у залогодателя с точки зрения обеспечительного интереса залогодержателя гораздо менее выгоден.

Рассмотрим и другой вариант развития событий. Если основания для обращения взыскания на заложенное право наступили, в силу общих положений об обращении взыскания на заложенное имущество (ст. ст. 349, 350 ГК РФ) права требования как предмет залога будут продаваться с публичных торгов. При этом залогодержатель выручит суммы, несоизмеримо меньшие, чем при истребовании задолженности от должника.

Крайне невыгодны такие последствия и для залогодателя, особенно если он является одновременно должником по обеспеченному обязательству.

Закон о залоге и Гражданский кодекс Российской Федерации не разделяют и не предусматривают специального регулирования случаев реализации заложенных прав требования с наступившим сроком исполнения и прав требования, срок по которым к моменту обращения на них взыскания и реализации не наступил.

Может ли залогодержатель требовать перевода на себя заложенного права в случае неисполнения обеспеченного залогом обязательства? Закон о залоге такой возможности прямо не предусматривает.

В числе нарушений залогодателя, дающих право залогодержателю требовать такого перевода, не содержится и такого, как уклонение залогодателя от истребования предмета по заложенному обязательству от должника.

Таким образом, если залогодатель не предпринимает никаких мер по взысканию задолженности, залогодержатель не может самостоятельно обратиться с требованием к должнику и воздействовать на залогодателя с целью побудить его самостоятельно осуществить такие действия.

Предоставление залогодержателю в случаях нарушения залогодателем возложенных на него обязанностей требовать перевода на себя заложенного права в судебном порядке является весьма слабой гарантией, поскольку в целом ряде случаев такой перевод к моменту рассмотрения спора становится невозможным. Так, в случае осуществления залогодателем действий, влекущих прекращение заложенного права, к моменту обращения в суд заложенное право уже прекратилось (например, путем передачи отступного залогодателю или осуществления зачета), т.е. требование о переводе права не может быть удовлетворено. Кроме того, сам судебный порядок неоперативен и дорог .

Диспозитивный характер норм Закона о залоге, определяющих права залогодателя и залогодержателя, позволяет сторонам в договоре дополнить перечень нарушений со стороны залогодателя, при которых залогодержатель вправе требовать перевода на себя заложенного права, охватив, в частности, случаи уклонения от взыскания. Но в этом случае перевод права залогодержателю должен производиться в судебном порядке (п. 1 ст. 57 Закона). Однако нормы ст. 57 Закона также являются диспозитивными, что, по нашему мнению, позволяет сторонам установить и внесудебный порядок перехода прав к залогодержателю при наступлении соответствующих условий.

Сказанное позволяет охарактеризовать нормы Закона о залоге, устанавливающие правовой режим сделок залога права, как крайне неудачные, противоречивые и в силу этого затрудняющие использование такого имущества, как имущественные права в качестве предмета залога.

Рассматривая конструкцию залога прав, описанную в Законе о залоге, В.А. Белов справедливо отмечает, что «договор о залоге права имеет значение лишь юридической предпосылки, необходимой для последующего перехода заложенного права к залогодателю либо для титулирования (легитимации) последнего в качестве управомоченного на продажу права» .

Читайте так же:  Аэрофлот сайт официальный возврат электронных билетов

Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 174.

Однако урегулирование в Законе конструкции залога права, которую можно условно назвать «залогом права без передачи его залогодателю», не исключает возможности совершения иной сделки — «залога права с передачей его залогодержателю», когда залогодержателю уступается право на осуществление взыскания в отношении должника в целях обеспечения исполнения по другому обязательству.

При такой конструкции договора должник информируется (уведомляется) о передаче права залогодержателю, что препятствует возможности как исполнения обязательства залогодателю, так и осуществлению последним действий по распоряжению заложенным правом. Уплаченные должником залогодержателю денежные средства направляются в погашение обеспеченного обязательства, а если предметом обязательства являются не деньги, а иные вещи, то они становятся предметом залога.

Использование такой конструкции договора о залоге прав требования не противоречит действующему гражданскому законодательству. Ни положения Гражданского кодекса Российской Федерации, ни положения Закона о залоге не запрещают осуществления такого рода сделок.

Наиболее вероятный аргумент, который можно привести, отвергая такой подход, сводится к тому, что уступка права (цессия) залогодателем залогодержателю означает «полный» переход права, в связи с этим к отношениям сторон нельзя применять нормы о залоге, в силу которого на предмет залога создается «ограниченное» право.

Отметим, что сделки цессии долговых прав рассматриваются как самостоятельные. При регулировании последствий цессии в отношении должника и в некоторых случаях в отношении третьих лиц явно прослеживается стремление вынести «за скобки» основания их совершения.

При таком подходе к институту уступки нет противоречий между наличием договора сторон, который ограничивает права «держателя» требования условиями договора о залоге, и совершением в пользу залогодержателя уступки, в силу которой он приобретает право требования в отношении должника. В ряде случаев, характеризуя подобную сделку, говорят о «залоговой уступке», «уступке особого вида», что не опровергает, а подтверждает возможность применения к этим отношениям норм об уступке права требования.

Отношения между цедентом и цессионарием будут определяться договором о залоге, в силу чего права залогодержателя (цессионария) будут ограничены .

Не исключена и возможность заключения договора, по условиям которого право требования будет передано в рамках сделки, аналогичной сделке по обеспечительной передаче права собственности. Право в отношении должника полностью переходит в состав имущества цессионария, но одновременно цессионарий принимает обязательство возвратить право требования цеденту при надлежащем исполнении им обеспечиваемого обязательства. Иной вариант: цедент обязуется полностью уступить право требования при неисполнении обеспеченного обязательства.

В том случае, когда предметом залога являются денежные права требования, вытекающие из предоставления товаров, выполнения работ или оказания услуг третьему лицу, и залогодатель является должником по основному денежному обязательству, к отношениям сторон, по нашему мнению, могут применяться нормы об уступке в рамках договора финансирования под уступку денежного требования .

В соответствии с п. 1 ст. 824 ГК РФ денежное требование может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом. Нормы ГК РФ не указывают на характер обеспечительных сделок, в связи с этим напрашивается вывод, что это могут быть как сделки по обеспечительной передаче «полного» права финансовому агенту (цессионарию), так и передача права в качестве залога — «залоговая» уступка права требования.

Правомерность передачи залогодержателю права в отношении должника как при самом заключении договора о залоге, так и при наступлении определенного условия (нарушение договора залогодателем, неисполнение обеспеченного обязательства) нередко подвергается сомнению, поскольку в такой передаче видят нарушение порядка реализации заложенного имущества, предусмотренного п. 1 ст. 350 ГК РФ (продажа с торгов).

Однако никакого нарушения в данном случае не усматривается. Прежде всего, передача предмета залога (в данном случае — права требования) залогодержателю — не реализация заложенного имущества. Право требования находится у залогодержателя на праве залога и при наступлении предусмотренных законом оснований для обращения взыскания на заложенное имущество должно реализовываться в общем порядке — путем продажи.

Вместе с тем передача долгового требования залогодателю при направлении уведомления должнику о такой передаче означает, что стороны (залогодатель и залогодержатель) исходили из возможности реализации прав по заложенному требованию непосредственно залогодержателем в целях погашения основного обязательства или в интересах залогодателя (п. 3 ст. 346 ГК РФ). В этом случае речь идет не о реализации предмета залога, а об особом порядке распоряжения этим предметом в рамках договора о залоге, который направлен на погашение основного обязательства.

Пункт 3 ст. 346 ГК РФ позволяет сделать вывод, что полученное залогодержателем от должника по денежному обязательству засчитывается в погашение обеспечиваемой задолженности.

Передача права в отношении должника залогодержателю, по нашему мнению, наделяет последнего и правом самостоятельно предъявлять иск к должнику об исполнении заложенного права.

В соответствии с Законом о залоге передача права (как предмета залога) залогодержателю приводила к прекращению залога, так как в п. 4 ст. 34 в качестве основания прекращения залога называется «переход прав на предмет залога залогодержателю». Поскольку Гражданский кодекс Российской Федерации не содержит такого основания прекращения залога, данная норма Закона не применяется. Однако сама возможность требовать перевода на себя заложенного права залогодержателем сохраняется, в связи с чем применение норм ст. 57 Закона не может не вызвать серьезных затруднений.

Закон не указывает, на каком праве «владеет» залогодержатель переведенным на него правом. Сохраняются ли залоговые отношения и, следовательно, предусмотренный Гражданским кодексом Российской Федерации порядок реализации заложенного имущества или перевод заложенного права залогодателю прекращает залог? Если залог прекращается, то какое влияние это оказывает на основное обязательство?

Поскольку, как уже указывалось, Гражданский кодекс Российской Федерации не предусматривает такого основания прекращения залога, как переход прав на предмет залога залогодержателю, то отсутствуют основания для признания залоговых правоотношений прекращенными. Права залогодержателя сохраняются, но предмет залога передается ему, вследствие чего залогодержатель приобретает в результате произведенного перевода права возможность получения задолженности непосредственно от должника и право требовать от него исполнения в свою пользу, в том числе и в судебном порядке.

В соответствии с п. 1 ст. 342 ГК РФ, если имущество, находящееся в залоге, становится предметом еще одного залога в обеспечение других требований, требования последующего залогодержателя удовлетворяются из стоимости этого имущества после требований предшествующих залогодержателей. Последующий залог допускается, если он не запрещен предшествующими договорами о залоге.

Закон не предусматривает исключений и для случаев залога долговых прав. При этом, по нашему мнению, не имеет значения конструкция залога права: последующий залог возможен как в случае сохранения права требования в отношении должника у залогодателя, так и в случае передачи права требования залогодержателю.

Основное значение здесь имеет характер сделки между цедентом и цессионарием: если право передавалось в качестве залога, то к отношениям сторон применяются положения, регулирующие соответствующие отношения. Если же стороны преследовали цель полностью передать имущество в виде прав требования цессионарию, то повторная передача этого же права другому лицу не может быть произведена.

На практике последующий залог может иметь место в случаях, когда стоимость заложенного права значительно превышает размер обеспечиваемого первоначальным залогом обязательства.

В случае продажи заложенного права полученные суммы распределяются между залогодержателями, последовательно обременявшими имущество залогами, в соответствии с положениями п. 1 ст. 342 ГК РФ.

Если требование было исполнено должником, перечислившим денежные средства залогодателю, то последующий залогодержатель вправе предъявить к нему требование о выплате суммы на основании ст. 58 Закона о залоге в той части, в какой полученная сумма превышает обеспеченное первоначальным залогом обязательство.

В случаях уплаты, произведенной должником залогодержателю при «залоговой уступке», расчеты между залогодержателями при последующем залоге должны осуществляться в соответствии с требованиями п. 1 ст. 342 ГК РФ.

Установление залога означает наделение залогодержателя правом получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество (залогодержателя), за изъятиями, установленными законом.

Стороны вправе использовать для целей обеспечения и передачу права требования на основании иной (не залоговой) сделки. Право требования может быть передано кредитору не на залоговом, а на «полном» праве, с тем чтобы он использовал полученные от должника суммы для погашения обеспеченного обязательства. Данные сделки аналогичны так называемым сделкам фидуциарной передачи права собственности для целей обеспечения.

Такие сделки в принципе следует считать допустимыми. При определении характера права кредитора (залоговое или полное) в отношении переданного ему права требования следует в первую очередь исходить из намерения сторон .

Подобный подход к обеспечительным сделкам с векселем усматривается у М.М. Агаркова (см.: Агарков М.М. Основы банкового права. Учение о ценных бумагах. М., 1994. С. 116).

Выбор того или иного варианта вызывает различные последствия. Так, при фидуциарной передаче на переданные кредитору права требования не может быть наложен арест и взыскание по долгам лица, передавшего право, они не включаются в состав его конкурсной массы. Требования же, переданные в залог, могут быть арестованы, на них может быть обращено взыскание по долгам залогодателя, они входят в состав его конкурсной массы при несостоятельности. В связи с этим допустимость сделок по фидуциарной передаче в определенных случаях (в преддверии банкротства, ареста имущества и т.д.) может быть подвергнута сомнению (особенно с учетом целей их совершения).