Кун штраф

Рубрики Статьи

ШТРАФ КАК УГОЛОВНОЕ НАКАЗАНИЕ В ИСТОРИИ УГОЛОВНОГО ПРАВА ДОСОВЕТСКОЙ РОССИИ

А.В. Курц, аспирант Марийского государственного университета

В нашей стране штраф применялся в качестве уголовного наказания еще на заре отечественного права. Истоки возникновения штрафа можно увидеть в самых древних памятниках российского законодательства. Одним из таких памятников является Русская Правда. И в ней довольно значительное место уделено денежным штрафам.

Древнейшей формой наказания в нашей стране являлась месть преступнику со стороны потерпевшего или его родственников. По договору с греками 911 г., убийцу можно было умертвить каждому безнаказанно на месте преступления: «Да умрем, идеже аще створить убийство» 48 . Договор 945 г. 49 дает право жизни убийце только родственникам убитого без определения степени родства. Русская Правда ограничила круг мстителей за убийство только двумя степенями ближайших родственников убитого. Правда сыновей Ярослава запрещала убивать убийцу кому бы то ни было, предписав родственникам последнего довольствоваться определенной денежной компенсацией.

Преобладающим видом наказания по Русской Правде были денежные взыскания с преступника, слагавшиеся из двух частей: штрафа и компенсации; штраф поступал князю, компенсация за причиненный преступлением ущерб шла потерпевшей стороне, а именно: за убийство — вира (в пользу князя) и головничество (родственникам потерпевшего), за прочие преступления — продажа (князю) и урок (потерпевшему). Тяжким наказанием в виде денежного взыскания была вира — денежный штраф, взыскивавшийся в пользу князя за убийство свободного человека 50 . Слово «вира», не встречающееся в других славянских языках, считают заимствованным из немецкого языка (Wehrgeld) 51 .

По Правде Ярослава вира взимается в том случае, если нет мстителя (ст. 1 Краткой редакции Русской Правды) 52 . Вира взыскивалась не всегда с самого преступника, но иногда с общины — верви, к которой он принадлежал; в таком случае она называлась дикой вирой и взыскивалась в двух случаях: а) если совершено непредумышленное убийство и преступник состоит с членами общины в круговой поруке; б) если совершено предумышленное убийство, но община не разыскивает убийцу (прикрывает его или не выдает). В первом случае вервь платит с участием самого преступника (в соответственной доле); во втором случае уплата доли рассрочивается на несколько лет (Кар., 5).

Величина виры постоянна: за свободных людей вообще — 40 гривен. Двойная вира в размере 80 гривен полагалась вначале за убийство огнищанина, а позднее — за убийство княжих мужей, конюшего, старосты и тиуна (ст. 19, 22 Краткой редакции Русской Правды; ст. 3 Пространной редакции Русской Правды) 53 , что свидетельствовало об усиленной защите жизни феодалов. За совершение таких преступлений, как отсечение ноги, руки, носа, выкалывание глаза, убийство свободной женщины, взималось «полувирье» — т.е. штраф в размере 20 гривен (ст. ст. 27, 88 Пространной редакции Русской Правды) 54 . За убийство лиц рабского сословия взыскивался штраф в 12 гривен. Родственникам убитого полагалось денежное вознаграждение, именовавшееся головничеством. По мнению большинства исследователей, размер головничества был равен размеру виры.

Русская Правда предусматривает и такой вид наказания, как «продажа» — денежный штраф, взыскивавшийся с преступника в пользу князя за совершение ряда преступлений как против личности, так и имущественных. Уголовное значение продажи видно из некоторых приведенных фактов относительно виры; в Краткой Редакции Русской Правды оно вполне ясно, например, из следующего: «если украдет ладью, то за ладью 30 резан, а продажи 60 резан» (ст. 35 Краткой редакции Русской Правды) 55 . Цифры продажи постоянны: 12 гривен (за убиение вора без требования обороны, оскорбление чести, лишение свободы за кражу холопа и бобра, за истребление коня и скота, за порчу меж); 3 гривны (и 30 кун) за все прочие преступления, кроме самых маловажных, за которые взыскивалось 60 кун или резан. Продажа обычно сопровождалась пошлиной, шедшей судебным агентам и исчислявшейся в размере 20% от продажи. Пострадавший получал денежное возмещение, носившее название «урок». Урок таксирован в законе (Краткой редакции Русской Правды) относительно преступлений личных, наносящих физический вред (за зуб — ст. 68, за палец — ст. 28, за рану — ст. 25 по 1 гривне) 56 ; за преступление против чести Русская Правда не дает таксы, между тем как церковный устав Ярослава содержит подробную оценку чести. При преступлениях имущественных или возвращается вещь, или цена ее, назначенная в законе. Денежные штрафы в определенном количестве могли иметь правильное уголовное значение лишь в период экономического равенства. При несостоятельности преступника они должны были заменяться другими уголовными наказаниями, что, действительно, и находим в позднейшем русском праве. Высший штраф, то есть вира, уплачиваемая без помощи общины, обыкновенно был не под силу для одного преступника, а потому в 3-й редакции Русской Правды вира и заменена уже в законе «потоком».

Высшей мерой наказания по этой редакции Русской Правды являлся так называемый поток и разграбление. «Потоком» называлось лишение личных прав, а «разграблением» — лишение прав имущественных, и то и другое составляет одно наказание, а не два вида наказаний; хотя в одном случае (ст. 31) упомянут один поток без разграбления (за конокрадство), но в другом случае термин «поточити» употреблен в смысле разграбления (ст. 97: за поджог или разграбление имущества преступника прежде всего удовлетворяется потерпевший, а «в остальном князю поточити»). Поток и разграбление не только заменили виру за предумышленное убийство, но и распространялись на конокрадство и поджог, а практика распространяла это наказание и на политические преступления.

Смертная казнь, телесные и членовредительные наказания не были свойственны древнейшей системе русского права, но появились они фактически довольно рано и, прежде всего, в практике церковных судов. Летописи сохранили сведения о смертной казни в Древней Руси. Так, в княжение Владимира Святославича увеличились разбои. Разбой представлял собой в ряде случаев не просто имущественное преступление, а акт социального протеста со стороны людей, терявших в процессе феодализации землю и стоявших на грани потери свободы. По совету епископов Владимир «отверг» виры и начал предавать разбойников смертной казни, но «со испытом», т.е. после судебного разбирательства обстоятельств преступления. В дальнейшем епископы и «старцы» вновь обратились к киевскому князю, указав ему на необходимость возвращения к вирам, которые в условиях усиления военной опасности нужны были для приобретения оружия и коней. Владимир отменил смертную казнь и восстановил виры.

В отличие от Русской Правды, по которой целью наказания являлось возмездие и возмещение материального ущерба, причиненного потерпевшему, Судебник 1497 г. имеет также в виду устрашение преступников и окружающего населения. Поэтому имущественные наказания в Судебнике уступают место другим, более суровым видам наказаний 57 . Денежные наказания, бывшие в период Русской Правды лишь компенсацией за нанесенный ущерб, становятся с XIV в. средством обязательного искупления вины. Из имущества татей и разбойников удовлетворялись убытки истца при разбое. Если имущества не хватало, иски взыскивались в порядке частного вознаграждения с тех, «на кого по сыску доведется», а именно с соучастников (ст. 22 гл. XXI Соборного Уложения 1649 г.) 58 . Сумма иска определялась в размере, указанном разбойниками во время пытки, а в случае, когда разбойники, сознаваясь в разбое, не могли перечислить «животов по имянно», т.е. указать сумму награбленного, то истцу выплачивалась четверть предъявленного иска (ст. 23-25 гл. XXI Уложения) 59 . Это, по мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, объяснялось «постоянным в то самое время увеличением исков в челобитных» 60 .

«Продажа» (по Судебнику 1497 г.) означала денежный штраф за преступление и шла в пользу князя или лиц, осуществляющих правосудие. Размер продажи, как правило, устанавливался по усмотрению суда. Чаще всего продажа являлась дополнительным наказанием и применялась в сочетании с торговой или смертной казнью (ст. 8, 10 Судебника 1497 г.). Но продажа могла быть и самостоятельным видом наказания за злостную невыплату долга, оскорбление словом или дейст-вием. Судебник 1550 г. вводит денежные штрафы, именуемые «пеня». Они взыскиваются с должностных лиц за лихоимство — втрое против взятого (ст. 8-11) — и за нанесение бесчестья обвиняемому, за что пеня назначалась по указанию государя (ст. 25, 26, 35, 71) 61 . Одновременно с выплатой продажи и пени виновный уплачивал денежное вознаграждение в пользу потерпевшего. Если по Судебникам оно полагалось истцу по всем видам преступления: «а побьются на поли в пожеге или в душегубстве, или в разбои, или в татьбе, ино на убитом (виновном) исцево доправити» (ст. 7 Судебника 1497 г.) 62 , то Соборное Уложение 1649 г. сохраняет денежные штрафы всего в восьми случаях — только за Преступления, посягавшие на имущество, здоровье и честь частного лица.

Размеры платы за бесчестье дифференцированы: было бесчестье простое, двойное и тройное. К этому добавлялась система штрафных санкций за каждый вид телесного повреждения — выплата штрафа назначалась за отсечение руки, ноги, уха, носа и других частей тела: «за всякую рану по пятидесяти рублев» (ст. 10 гл. XXII Уложения) 63 . По Соборному Уложению 1649 г. одинаковое значение с пеней имела «заповедь», т.е. денежный штраф за проступки против полицейских распоряжений правительства (Уложение, гл. XXI, ст. 19-20; гл. XXV, ст. 1-2) 64 ; заповедью этот штраф назывался потому, что деяние, наказываемое им, само по себе безразличное, «заповедуется» (запрещается) из соображений полицейских или финансовых. Другой вид заповеди — это добавочное денежное наказание за общие преступления, если преступник раньше совершения преступления угрожал и тем вызвал против себя угрозу со стороны власти в виде заповеди.

Если виновный не имел средств, чтобы выплатить требуемое истцом вознаграждение, он либо выдавался истцу «головою на продажу», т.е. в холопство до отработки долга (ст. 10 Судебника 1497 г.) 65 , либо подвергался правежу «безо всякия пощады» (ст. 133 гл. X Уложения) 66 . Суть правежа заключалась в том, что ответчик регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания — его били розгами по обнаженным икрам. Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности (за долг в сто рублей пороли в течение месяца). Здесь явно звучит архаический принцип замены имущественной ответственности личностной. «Правеж» — не просто наказание — это мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство (у него могли найтись поручители, или он сам мог решиться на уплату долга).

Читайте так же:  Бланк форма 7 заявление о заключении брака

То есть в Уложении штраф занимает уже весьма скромное место 67 . Главная цель наказания по Соборному Уложению — устрашение: наказать так, «чтобы смотря на то, иным неповадно было так делати»68. Законодательство Петра I внесло свои коррективы в порядок взыскания штрафов. Денежные наказания взимались не только в пользу потерпевших, но главным образом в пользу государства — казну, Синод, госпитали лечебные и т.д. Наиболее распространенным в то время видом денежных наказаний являлись штрафы. Так, Указом от 17 сентября 1680 г. вместо введенного Уложением 1649 г. битья кнутом за порчу межей и граней (Гл. X. ст. 231) предписывалось «иматъ за всякую испорченную грань по 5 рублев и присылать те пенныя деньги к Москве в Поместный приказ» 69 . Восстановление Указом 1682 г. торговой казни не помешало сохранению денежного штрафа.

Как самостоятельные наказания штрафы от 1 рубля до 1000 взимались с должностных и частных лиц за невыполнение тех или иных предписаний. Так, за ношение русского платья, усов и бороды взыскивался штраф в 50 и 100 рублей с человека и по две деньги с крестьян. Поскольку желающих оставить усы и бороду было очень много, в 1724 г. при Сенате была даже учреждена особая контора. За неявку без «законных причин» на водную Ассамблею взимался штраф в «50 рублев», в другой раз штраф вдвое, «а буде в третей раз, то сосланы будут в предиленною работу»70. Штрафы использовались и как предупредительная мера. За каждого беглого солдата взыскивались денежные штрафы со всех чинов — от офицера в сумме 1 р. 50 коп. до солдата по копейке с человека. В последующем штраф брался лишь с тех, которые были вместе куда-то посланы.

Взиманием штрафов с населения широко пользовалась церковь, беря их как с нарушителей, так и поручителей за них. Штрафы могли уплачиваться не только деньгами, но и «другими вещьми». Невозможность уплатить штраф влекла посылку мужчин на галеры, верфи, женщин в мануфактуры или прядильные дворы, а согласно Указу от 30 сентября 1765 г., использование в казенной и полицейской работе в течение двух недель при содержании на хлебе и воде. За крестьян штрафы взыскивались с их помещиков, а за государственных крестьян — с казначеев и старост. В случае смерти виновных штраф брался с наследников71. Более серьезные преступления наряду с уголовным наказанием сопровождались конфискацией имущества.

По Уложению о наказаниях уголовных и исправительных от 15 августа 1845 г., различали штрафы, поступающие в казну, и пени, поступающие на улучшение мест заключения 72 . Суммы, не имеющие специального назначения, т.е. когда в Уложении или в особом законе не было конкретно указано, в какое место или ведомство они должны быть переданы, обращались в доход государственного казначейства; а по Уставу о наказаниях 1885 г. — в земский по каждой губернии капитал для устройства арестных домов. Специальные же назначения взысканий за отдельные нарушения представлялись весьма разнообразными; в некоторых случаях часть взысканий поступала доносителям и открывателям.

Редакционная комиссия при составлении Уголовного уложения от 22 марта 1903 г. сохранила систему наказаний Уложения 1845 г. Последним родом главных (основных) наказаний по ст. 2 Уголовного уложения 1903 г. являлись денежные пени. Уложение предусматривало назначение пени не только как основное, но и как дополнительное наказание, например, при злоупотреблениях в акционерных обществах, подделке карт, а в особенности при нарушении акцизных уставов. Денежное взыскание составляло такое же наказание, как и пеня, и не считалось вознаграждением за вред и убытки. Денежная пеня, для которой не было установлено особого назначения (например, за нарушение правил об охоте — в особый капитал Министерства Внутренних Дел; за нарушение лесного закона в землях казачьего войска — в войсковой капитал; за нарушение правил о церковных свечах — в распоряжение епархиального начальства т.п.), всегда обращалась на устройство мест заключений.

Размер денежного взыскания по Уложению 1903 г. определялся двояко: или в виде строго определенной законом суммы, или по указанному в законе основанию исчисления, например по размеру действительно причиненного или предполагаемого убытка казне, или же по размеру прибыли, полученной виновным (исчисление по количеству беспошлинно провезенных товаров, бесконтрольно или тайно выкуренного спирта и т.д.), или по продолжительности нарушения (например, при нарушении постановлений о паспортах); в этих случаях взыскания могли достигать весьма значительных размеров.

Денежные пени назначались или отдельно, или параллельно с арестом, или, в исключительных случаях, совместно с последним, а еще чаще с тюрьмой, представляя тогда особый вид кумулятивных наказаний. Таковы, например, тюрьма + пеня до 1 тыс. руб. по ст. 260 Уложения 1903 г. (распространение на бирже ложных слухов). Денежная пеня в тех случаях, когда размер ее был точно установлен в законе, всегда определялась только высшим ее пределом — 25 руб., 50, 100, но низший ее предел будет 50 коп., так как по ст. 24 Уложения 1903 г. пеня определялась рублями и полтинами73; так что нельзя было назначать пени в 25 коп. или в 75 коп.; но в тех случаях, когда высший размер пени свыше 100 руб., низший ее размер не мог быть менее 10 руб.; обыкновенный размер определенной законом пени не превышал 500 руб., но в некоторых случаях денежная пеня назначалась в размере 1500 и даже 3000 руб.

При параллельной угрозе арестом и пеней в законе также было установлено такое соотношение: угроза однонедельным арестом приравнивалась 25 руб. пени; двухнедельным — 50 руб., угроза одним месяцем ареста — 100 руб., тремя месяцами — 300 руб., шестью месяцами — 500 руб. Суд, назначая денежную пеню, мог отсрочить ее уплату или рассрочить таковую на время, однако не свыше одного года со дня вступления приговора в законную силу. Сходное правило существовало и в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., но только относительно дел, подсудных мировым судьям и земским начальникам. В случае отсутствия у виновного каких-либо наличных средств для внесения присужденной с него денежной суммы уплата могла быть рассрочена на определенные сроки, в зависимости от суммы взыскания и способов уплаты; при этом закон оставлял не разъясненным, кем могла быть определена эта рассрочка и даже на какой срок.

По Уложению 1903 г. это правило получило большую определенность, так как отсрочка и рассрочка применялись не только единолично судьями, но и коллегиально; они определялись судом при постановлении приговора, и притом на время не свыше одного года со для вступления приговора в законную силу. Уплата пени могла быть произведена немедленно после постановления приговора или после вступления его в силу, но, во всяком случае, не позже одного месяца после этого, если же пеня отсрочена или рассрочена, то она или надлежащая часть ее должны быть внесены не позже наступления дня отсрочки или рассрочки. Эти правила относились ко всем случаям назначения денежной пени по Уложению 1903 г. Устанавливая денежную пеню, закон предусматривал и те случаи, когда приговоренный оказывался несостоятельным к уплате таковой. По Уложению о наказаниях 1845 г. это наказание заменялось задержанием, причем установили такую соразмерность, что при взыскании первых 20 руб. день заключения засчитывался в 50 коп., за следующие — от 20 до 50 руб. — в 75 коп., а за всю остальную сумму — по рублю, так что, например, взыскание в 300 руб. считалось равным 11 месяцам лишения свободы. Задержание, во всяком случае, не должно было превышать шести лет; отбывалось это наказание в тюрьмах.

С изданием судебных уставов в эту систему были введены два изменения: с одной стороны, для денежных взысканий до 300 руб. была допущена замена не тюрьмой, а арестом, а с другой — возвышена ценность дня заключения. Таким образом, по Уложению и Уставу о наказаниях издания 1885 г. денежное взыскание заменялось лишением свободы следующим образом: до 15 руб. — до 3 дней; от 15 — 300 руб. — до 3 мес. ареста; 300 — 900 руб. — до 4 мес.; 300 — 2 тыс. руб. — до 6 мес.; 2 — 10 тыс. руб. — до 1 года; 10-30 тыс. руб. — до 2 лет; 30 — 60 тыс. руб. — до 3 лет; 60 — 100 тыс. руб. — до 4 лет; свыше 100 тыс. руб. — до 5 лет тюрьмы.

Кроме ареста, закон предусматривал и другой вид замены денежных взысканий для несостоятельных: несостоятельные крестьяне и мещане могли быть отданы в общественные работы или же в заработки; такая же отдача допускалась и для лиц прочих сословий, но лишь в случае выраженной ими о том просьбы. Замена денежного взыскания арестом или работами вполне зависела от усмотрения судебного места. При этом по отношению к крестьянам выбор самого рода заработков не мог быть определен судом, а зависел от общества, с которым в этих случаях судья и должен был войти в сношение.

Но и это соотношение пени и ареста в 1903 г. было признано несоответствен-ным, в особенности замена взыскания тюрьмой, на том основании, «что это наказание имеет свои определенные задачи, обусловливающие предполагаемую в тюрьме дисциплину и порядок содержания; всею постановкою своею она направляется к каре проступков, вызываемых буйною или корыстною волею, требующею обуздания и тяжкого урока. Между тем, наиболее крупные денежные взыскания назначаются за нарушение уставов казенных управлений, т.е. собственно за неисполнение гражданских обязательств, поставленное под санкцию уголовной угрозы; применение тюремного заключения к таким действиям вызвало бы очевидное несоответствие между преступлением и наказанием» 74 . Уголовным уложением 1903 г. была принята следующая схема: пеня до 25 руб. — арест до одной недели; от 25 — 100 руб. — арест от одной недели до одного месяца; от 100 — 500 руб. — арест от одного до трех месяцев; от 500 — 1000 руб. — арест от трех до шести месяцев; свыше 1000 руб. — арест от 6 месяцев до 1 года; так что при этой замене размер лишения свободы не устанавливался с полной определенностью, а закон указывал только пределы. Объяснительная записка говорила по этому поводу: установление постоянного точного соотношения между суммой взыскания и числом дней заключения с принятием за основание простой или удвоенной ценности рабочего дня представляется комиссии неверным. Возрастание интенсивности наказания лишением свободы идет вовсе не в той пропорции, в какой возрастает тяжесть денежных взысканий; с другой стороны, и преступность, определяющая срок лишения свободы при замене денежных взысканий, зависит не от одного только объема вреда, но и от степени опасности воли, от свойства побуждений и т.д., так что и в этом отношении формальное равновесие было бы несправедливо75.

Читайте так же:  Растаможка автомобиля дёшево

Замена пени работой в Уложении 1903 г. не была сохранена, несмотря на приводимые в пользу таковой теоретические соображения, так как практика указала крайнюю затруднительность как устройства этих работ, так и назначения на них через местные общества. Лица, которым денежные взыскания были заменены арестом, освобождались после внесения части денежного взыскания, соразмерной остающемуся сроку заключения или работ, в случае же уплаты ими меньшей части наложенного на них взыскания, срок ареста уменьшался; при таком уменьшении арест засчитывался в соразмерности, установленной приговором суда. Эти правила о замене относились прежде всего к денежной пене, а в особо указанных случаях — и к денежным взысканиям; но они не распространялись на взыскания, определявшиеся в вознаграждение за вред и убытки; на взыскания, наложенные административными и казенными управлениями за подведомственные им нарушения уставов.

Лесной форум Гринпис

Тысячу лет назад бобр в Киевской Руси ценился примерно втрое дешевле свободного человека

Главным сохранившимся до наших дней источником информации о правовых нормах Киевской Руси является Русская правда Ярослава Мудрого, первоначальная редакция которой датируется, предположительно, 1016 годом. Лесных или косвенно связанных с лесом норм в Русской правде немного; они относятся или к краже некоторых охотничьих животных и дров, или к преступлениям против пчел и бортничества, или к повреждению или уничтожению межей и знаков собственности.

Самое суровое наказание, так или иначе связанное с лесом, Русской правдой предусматривалось за кражу бобра — штраф в 12 гривен (что соответствует примерно 2,4 килограммам серебра — около 80 тыс. руб. при его современной стоимости). Такие же штрафы предусматривались за уничтожение межей или межевых деревьев (дубов) и знаков собственности на борти (ульи в дуплах деревьев) — тоже по 12 гривен. За рубку дерева с бортью или за кражу роя пчел полагался штраф (в пользу князя) в 3 гривны (примерно 20 тыс. руб. на наши деньги), и выплата ущерба в полгривны за срубленное дерево с бортью (примерно 3,2 тыс. руб. на наши деньги). За кражу ястреба или сокола предусматривался штраф в три гривны (примерно 20 тыс. руб. на наши деньги), за кражу гуся, лебедя или журавля — штраф в 30 кун (чуть меньше тысячи рублей на наши деньги). За кражу дров предусматривался штраф в 9 кун (примерно 290 руб. на наши деньги), и по две ногаты за каждый воз украденных дров (примерно по 80 руб. на наши деньги). Этим наказания, так или иначе связанные с лесами, в Русской правде исчерпываются.

Представляет интерес сравнение этих наказаний с наказаниями, предусмотренными за разные преступления против людей. В качестве основной меры наказания за убийство Русской правдой предусматривалась кровная месть; альтернативой ей был штраф — за убийство «княжьего мужа или княжьего тиуна» — 80 гривен, а за прочих вольных людей — 40 гривен (в три с небольшим раза больше, чем за убитого бобра). За убийство пойманного вора (самосуд над ним) полагался штраф в 12 гривен — как за украденного бобра. Такой же штраф полагался за выбитый зуб или за повреждение чужой бороды (страшное оскорбление по меркам древней Руси).

Сейчас, согласно приказу Минприроды России от 17 ноября 2017 года № 612, такса для исчисления вреда за браконьерскую добычу бобра составляет шесть тысяч рублей.

Ну, не самое древнее природоохранное законодательство.

Англия, законы короля Инэ, около 690 года.

«43. Если кто-либо сожжет дерево в лесу и узнают, кто это сделал, пусть он уплатит полный штраф – 60 шиллингов, ибо огонь есть вор.

43.1. Если кто-либо срубит в лесу большое число деревьев, и это потом станет известным, пусть заплатит за 3 дерева, за каждое по 30 шиллингов, за большее не нужно платить, сколько бы их ни было, ибо топор – доноситель, [но] ни в коем случае не вор.

44. Если кто-либо срубит дерево, под которым могли бы стоять 30 свиней, и [это] откроется, он обязан уплатить 60 шиллингов.»

Т.е. мы видим: повышенный штраф за поджог и вырубку особо крупных деревьев. За остальные — ограничение штрафа в формате «за три дерева».

Вергельд раба от 60 шиллингов, полусвободного от 120, свободного от 200. Штраф за самоуправство — 60 шиллингов.

А вот раннесредневековые болгары. Всего лишь двойная стоимость леса.

«XIV. Кто подожжет чужой лес и рубит деревья в нем, должен заплатить вдвойне.»

Вестготы в Испании. Борьба с черными лесорубами.

«VIII.3.8. «Если кто-нибудь захвачен с подводой в чужом лесу».

Если кто-нибудь задержит кого-либо, когда тот выезжает на подводе из его леса и вывозит материал для обручей или какие-либо дрова без разрешения собственника леса, то нарушитель чужих лесных владений теряет быков и подводу; и [566] все то, что владелец леса обнаружит у вора или нарушителя чужих владений, несомненно, может себе присвоить.»

Средневековый судебник жителей Готланда. На острове тесно — поэтому, надо полагать, законы тщательней прописаны.

О черных лесорубах:

«§ 3. Пусть никто не дает разрешение другому рубить в неразделенном лесу или косить ситник (agh) на неразделенном болоте, иначе он виновен [и платит] 3 марки истцу и 3 других народу. Пусть никто не осмеливается работать в чужом лесу или болоте, иначе то, с чем он едет, упряжка или лес, может быть законно у него отнято. Но если он скажет, что другой незаконно взял это у него, то пусть подтвердит это осмотром.»

Но были случаи, когда рубить можно.

«§ 7. Если человек рубит в огороженном лесу и едет 60 туда без разрешения, то пусть он заплатит 3 марки истцу и другие 3 народу. А если он несет из [леса] домой к себе, то пусть заплатит 8 эртугов истцу и все восполнит. Если сломается на дороге ось [повозки] или другая деталь, то человек может безнаказанно рубить на земле другого, если только он сам не владеет землей так близко, что видно упряжку и волов или лошадь и телегу.»

О том, что нехорошо брать бревна, заготовленные, но не вывезенные из леса:

«§ 9. Если ты возьмешь чужие дрова или бревна, или заготовки для изгороди в лесу, то плати 6 эре. Если тот доставит это к дороге, то это — 3 марки, если он не оставит свое. И отдай ему его собственное все такое же хорошее и столько же, если обнаружится, что ты в этом виновен. Он сам подтверждает клятвой, когда все.»

И позднейшие добавления:

«5. ШТРАФ ЗА ДЕРЕВЬЯ, КОТОРЫЕ КТО-ЛИБО РУБИТ ВНЕ ИЗГОРОДИ (BOOT ОМ TRAE SOM EN HUGGER UDEN STAURS)

Если ты срубишь в лесу чей-либо дуб, такой большой, что он не двигается, когда пара волов проходит, то плати 2 секслинга 97, если обнаружится, что ты виновен в этом, за исключением того случая, если ось повозки сломалась на дороге и нужда очевидна; тогда все же ты должен рубить в твоем собственном лесу, если ты к нему так близко, что ты можешь видеть и волов, и возы; но если ты не так близко к твоему собственному лесу, то ты можешь безнаказанно рубить в чужом лесу, если нуждаешься. Ясень и береза должны оплачиваться одним секслингом, если они будут срублены. Если ты срубишь чью-либо пограничную метку 98 в лесу, то ты должен уплатить 3 марки за каждую, будь то дуб или сосна. Если ты сдерешь кору с чьего-либо дуба, то ты должен заплатить 1 секслинг, если ободранное место такое большое, что можно поставить на него ступню. Если сдерешь кору кольцом вокруг дерева, то платишь столько же, как если бы ты срубил его. Если обдерешь ясень или березу, платишь столько же, как если бы ты срубил дерево. Если обдерешь кольцом вокруг дерева, то столько же.

6. О ШТРАФАХ ЗА ДЕРЕВЬЯ ВНУТРИ ОГРАДЫ (ОМ TRAE BOOT 1NNEN STAURS)

Если ты срубишь чье-либо дерево внутри изгороди, большее, чем двигающееся, когда проходит упряжка волов, то плати 1 марку за первое дерево и потом половину за каждое, вплоть до 3 марок. Если ты срубишь меньшие деревья, то плати согласно возам [их числу], как было прежде сказано. И всегда имеет слово доказательства тот, кто владеет лесом. Если срубишь и унесешь из леса, то плати 8 эртугов, это четыре белых пеннинга.

7. О ДРОВАХ (ОМ VIDT)

Если ты возьмешь чьи-нибудь дрова или заготовки для изгороди, шесты или связку, или бревна в лесу, то плати 3 секслинга. Если он их свез к дороге в кучу, то тогда плати 3 марки, [163] если все ему не вернешь, такое же хорошее и столько же, если обнаружится, что ты в этом виновен. Пусть он сам подтвердит клятвой, когда будет все [возвращено].»

Читайте так же:  Лучший адвокат херсона

Петербуржец отделался штрафом за кражу породистой кошки

Алексея Рыкалина осудили по статье «Кража».

Следствие установило, что 8 апреля он похитил из выставочной палатки «Экспофорума» кошку Евангелисту породы мейн-кун. Стоимость питомца на рынке достигает 80 тысяч рублей.

Ее хозяин по имени Кирилл решил обратиться в правоохранительные органы. Полиция отыскала похитителя спустя два дня. Кошку обнаружили у него дома, а затем вернули законному владельцу.

Рыкалин предлагал потерпевшему примирение, однако тот отказался. Суд признал его виновным, но не назначил тюремного срока. Потерпевший остался недоволен исходом уголовного дела.

«Я думаю, что это недостаточное наказание. То есть он в следующий раз сворует котенка и будет знать, что отделается штрафом. Продаст котенка за 45 тысяч и заплатит штраф 35 тысяч», — прокомментировал Кирилл.

Ранее в Калифорнии спасли растолстевшего кота. Животное страдало от ожирения, а его шерсть была спутана в большие колтуны, которые мешали двигаться и причиняли боль.

Жителя Петербурга оштрафовали на 35 тысяч за кражу кошки породы мейн-кун

С.-ПЕТЕРБУРГ, 19 июн — РИА Новости. Суд признал жителя Санкт-Петербурга виновным в краже с выставки кошки породы мейн-кун и назначил ему штраф в размере 35 тысяч рублей, сообщает городская прокуратура.

Ранее сообщалось, что житель Петербурга в апреле из выставочной палатки комплекса «Экспофорум» похитил кошку породы мейн-кун по прозвищу Евангелиста стоимостью 80 тысяч рублей. Сотрудники полиции обнаружили похищенное животное по месту жительства обвиняемого и вернули хозяину. Было возбуждено уголовное дело по статье «кража, совершенная с причинением значительного ущерба».

«Мужчина свою вину в совершении преступления полностью признал. Пушкинский районный суд Санкт-Петербурга признал Алексея Рыкалина виновным в совершении этого преступления и назначил ему наказание в виде штрафа в размере 35 тысяч рублей», — говорится в сообщении.

Городской транспорт

Тариф при посадке в такси — $2,4, плюс по $0,96 за каждый километр, за каждое место багажа — $0,16. Поездки с 22.00 до 5.00, а также в выходные и праздничные дни, оплачивается на 20% дороже.

Отзывы и истории поездок

Исторический центр Загреба мощный и по масштабу и по насыщению. В Загребе высаживаются в основном тюльпаны. Как и в Белграде здание почты слева, обменял там евро на хорватские куны Читать дальше →

nekusturica | весна 2015

Иногда кажется, что счастье измеряется количеством солнечных дней в году. Если это действительно так, острова Средней Далмации, что в Хорватии, переполнены счастьем. Читать дальше →

gur_095 | август 2011

Хорватская часть нашего трехнедельного автостопного турне по Балканам началась с пересечения границы, на которую мы пришли пешим порядком. Хорватская пограничница долго узнавала, где мы собираемся жить, что делать, и вообще с какой луны свалились. Читать дальше →

Samsung расправился с прошлым

Высший суд Сеула признал экс-главу корпорации Samsung Ли Кун Хи виновным в злоупотреблениях

Поставлена точка в громком коррупционном скандале, случившемся в Корее. Высший суд Сеула признал экс-главу корпорации Samsung Ли Кун Хи виновным в злоупотреблениях и мошеннических действиях. Оказалось, впрочем, что в Корее за мошенничество в особо крупном размере можно отделаться условным сроком и штрафом. В России за подобное сажают за решетку.

Приговор получился на удивление мягкий, явно не соответствующий прегрешениям экс-руководителя Samsung. Ему дали всего лишь три года тюремного заключения условно и назначили штраф в размере 110 млрд вон ($89,2 млн), передает Associated Press. Этот штраф, по идее, должен восполнить ущерб, который Ли Кун Хи нанес корпорации. Условный срок предполагает, что бизнесмен все-таки попадет в тюрьму, если в течение пяти лет будет уличен в каком-либо правонарушении.

Судебные тяжбы, главным фигурантом которых является бывший топ-менеджер Samsung Ли Кун Хи, длятся уже два года. На этот раз суд Сеула проводил повторные слушания по делу Ли Кун Хи, после того как в мае Верховный суд распорядился пересмотреть предыдущий вердикт.

В сентябре 2007 года один из бывших юристов Samsung Group публично заявил о корпоративных злоупотреблениях в холдинге. В ходе независимого расследования выяснилось, что в компании был создан незаконный фонд в размере $215 млн для подкупа государственных чиновников, а также прокуроров и журналистов. Прокуратура провела расследование, факты подтвердились.

Ли Кун Хи, понимая серьезность обвинений, ушел в отставку. Он занимал этот пост 20 лет. «Я покину пост председателя совета директоров компании. Есть еще много вещей, которые необходимо сделать, но я ухожу и забираю с собой все ошибки прошлого», — сообщил он тогда в эфире местного телевидения. Вместе с ним подали в отставку родственники — Ли Джэ Ян, являвшийся вице-президентом, и Ли Хак Су, отвечавший за повседневную деятельность компании. Роль этой семьи в Samsung заметно ослабла. Эксперты даже заговорили о «закате династии Ли».

67-летний Ли Кун Хи является знаковой фигурой в корейском бизнесе. Он принял руководство корпорацией Samsung из рук своего отца, основавшего ее, и возглавлял корпорацию в течение 20 лет, сделав из небольшой корейской фирмы компанию мирового уровня. Сейчас Samsung Group — крупнейший холдинг Южной Кореи, под его контролем 59 компаний с совокупным доходом порядка $150 млрд. Кадровые перестановки не должны затронуть входящие в холдинг 15 публичных компаний, включая Samsung Electronics и Samsung Heavy Industries.

Первый вердикт был вынесен Ли Кун Хи в июле 2008 года, когда он был признан виновным в неуплате налогов на общую сумму в 110 млрд корейских вон.

Стороне обвинения удалось доказать также, что Ли Кун Хи продавал акции Samsung через скрытые счета других топ-менеджеров компании. Обвинение также говорит, что Ли-старший использовал инсайдерскую информацию, потому что знал о незаконной продаже акций компании Samsung Everland и Samsung SDS. Сейчас следствию удалось доказать, что все эти негласные операции с акциями были необходимы для того, чтобы сын экс-главы компании мог занять место в кресле руководителя Samsung Group.

По идее, Ли Кун Хи должен был получить серьезное наказание. Мнения юристов относительно этого расходились от срока в пять лет и вплоть до пожизненного заключения. Но многие уже тогда предсказывали: Ли Кун Хи удастся избежать длительного тюремного заключения просто потому, что судьи часто бывают снисходительными к руководителям крупных компаний, обвиняемых в правонарушениях, из убеждения в том, что их заключение может нанести урон южнокорейской экономике.

Собственно, так и получилось.

В распространенном прокуратурой заявлении говорилось, что

Ли Кун Хи не будет арестован, поскольку это «вызвало бы огромные перебои» в корпоративном управлении Samsung, что, в свою очередь, «имело бы большие негативные последствия для нашей экономики в условиях острой конкуренции в мире».

Судебные разбирательства продолжились, и Ли Кун Хи был приговорен к условному тюремному сроку по обвинению в уклонении от налогов. Более того: тогда суд снял с него обвинения в том, что он организовал незаконные торговые операции, а также передал контроль над компанией своему сыну Ли Джэ Яну.

Если бы дело происходило в России, то такой аргумент, как нанесение ущерба экономике страны за счет «посадки» руководителя компании, не возымел бы действия. «В нашей судебной практике такое невозможно, вспомните хотя бы дело ЮКОСа», — говорит партнер «ФБК-Право» Александр Сотов. В Корее же «есть определенный настрой умов в обществе и в судейском сообществе о том, что лучше наказать рублем, то есть долларом, но не бросать тень на компанию и портить имидж страны».

Налоговая преступность высока в тех странах, в которых в тот или иной момент времени наблюдается совокупность следующих факторов: ухудшение финансового положения бизнеса и населения, чрезмерная налоговая нагрузка на налогоплательщиков, отсутствие легальных возможностей обеспечения конкурентоспособности в целом ряде сфер бизнеса, несовершенство законодательства, уточняет Елена Авилова, руководитель проекта БСС «Система Главбух».

«Все зависит от того, что является основой для общества в конкретной стране, — объясняет руководитель экономической рабочей группы «Деловая Россия» Антон Данилов-Данильян. — В Корее преобладает человек, предприниматель, бизнес. И, естественно, там понимают: удар по Samsung – национальному чемпиону – это удар по обществу и имиджу страны на внешнем рынке». У нас же, в России, по словам Данилова-Данильяна, преобладает патерналистский принцип, когда в государстве главенствуют госорганы и госкорпорации. «Поэтому и дают условные наказания людям в погонах, в пьяном виде убивающим в ДТП пешеходов», — говорит эксперт.